О министре, которого не принято называть

25 июня Соелма Дагаева рассказывала членам Общественной палаты (ОП) Бурятии, как она провела истекшие 6 месяцев в должности министра культуры РБ.

Тут следует отметить следующее – оказывается, министр культуры у нас еще и «министр цензуры», о котором СМИ пишут либо хорошо, либо ничего. И никто не видит в этом требовании абсурда, наоборот, складывается впечатление, что вместе с креслом министра г-жа Дагаева получила и некие охранные грамоты, которые обеспечивают ей даже не лояльность, а прямо-таки рыцарскую деликатность (вассальную зависимость?) свободной бурятской прессы.

Сознательный ли это акт или так получилось, но Соелме Дагаевой удалось отформатировать бывших коллег. Культурное сообщество форматировать даже не пришлось – новое имя-отчество вместо прежнего выучивается быстро.

А наш, так называемый политический истеблишмент от нового министра культуры и вовсе только что не плачет слезами умиления. Те немногие члены Общественной палаты РБ, пришедшие послушать Дагаеву, были восхищены тем, как скоро (полгода вообще-то) она, по их мнению, полностью вошла в курс дел.

Члены ОП убеждены, что министр именно полностью в курсе так, словно им известны размеры этого самого «полностью». Впрочем, да, известны. Это «полностью» находится в тех пределах, в которых и члены ОП, и министр привыкли понимать культуру. И хотя некоторые считывают с общего информационного поля и то, что в культуре кроется колоссальный экономический потенциал, и то, что капиталы не всегда бывают выражены в дензнаках, в целом же запросы членов ОП к культуре и к чиновнику от культуры законсервированы по всем нормам советского еще «ГОСТ», и министр Дагаева этому «ГОСТу» соответствует.

И воспринята она в ОП была так, как обычно школьная экзаменационная комиссия воспринимает «птичницу-отличницу», умницу-красавицу-гордость школы. Ей задали формальные вопросы о «вечном» – не собирается ли министр усилить национальный колорит в оформлении вокзала и аэропорта? Надо ли так тратиться на приглашения постановщиков из других городов? Дали несколько мудрых советов, напутствий и наставлений. «Гордость школы» головой согласительно покивала, все советы прилежно записала и получила свою «пятерку».

«Тот, кто не разбирается ни в чем, может взяться за что угодно», – сказал Станислав Ежи Лец (польский писатель-сатирик) словно бы про нашу непрерывную ситуацию с министром культуры. Ведь невозможно себе представить, чтобы министром образования стал некто без педагогического образования, а министром здравоохранения без медицинского. Невозможно также представить, чтобы все заместители этих руководителей были бы неспециалистами. И только в культуре в кресле министра постоянно оказываются случайные прохожие в окружении таких же случайных заместителей.

Видимо, поэтому министр культуры, ни дня и ни часу не проработавший ни в одном учреждении культуры, все нужды сферы именует не иначе как «хотелками»… Это, конечно, как говорится, уму непостижимо, но все же когнитивный диссонанс у нас возникать не должен – ментальная пропасть, даже если она всего лишь в одно слово, бывает совершенно непреодолимой. И сколько бы времени не прошло, а проблемы, нужды, боли культуры г-жой Дагаевой, видимо, так и будут восприниматься лишь «хотелками».

При этом ведь как человек с журналистским образованием г-жа министр должна бы осознавать, что слова, подобно пулям, и пользоваться им надо осмотрительно. Но мы тут все живем по местному принципу «да, но нет». И вот министр культуры, кроме «хотелок», роняет простецкие фразы типа – «чисто руки не дошли» (хорошо еще, что не «чисто конкретно»). И, видимо, ей не приходит в голову, что министр культуры не может говорить о президенте Национальной театральной премии «Золотая Маска» народном артисте РФ Игоре Костолевском: «Игорь Матвеевич, видимо, курирует «Золотую Маску» кажется, что ли…». Или о болгарском бизнесмене Карене Алексаняне, заказавшем недавно бюст Намжила Нимбуева: «Какой-то Армен… он вообще-то армянин…». Или вот о посещении знаменитой «Щуки» (театрального училища при театре им. Вахтангова. – Ред.): «Я тоже зашла там в одно учреждение, где учатся для Бурдрамы ребята». Министр культуры не имеет права и на такие реплики: «500 тысяч драматическому театру хватит на постановку».

Пару недель назад врио руководителя культурой Воронежской области на закрытии театрального фестиваля позволила себе осуждающее суждение о художественных качествах фестивальной программы от имени некоего профессионального сообщества. Мои коллеги, члены Ассоциации театральных критиков, которые видели фестивальные спектакли, сделали экспертное заключение, разумеется, опровергающие смелое заявление чиновницы. И жаль, что какие-то некие «профессионалы» внушили и нашему министру, что 500 тыс. драмтеатру на постановку хватит. Не хватит!

Г-жа министр в ОП хвалилась «переаншлагами» на гастрольных спектаклях театра Маяковского так, словно успехи этого театра —  заслуга нашего минкульта. Так вот, кроме блистательных актеров и режиссеров, слава любого славного театра складывается еще и из того, что 500 тыс. – это только гонорары 1 — 2 специалистов, создавших то, что всех так восхитило. А для наших театров 500 тыс. – максимум, на что они могут рассчитывать при работе над спектаклем. И убежденность г-жи министра в том, что этой суммы хватит, означает, что задачи изменить ситуацию – нет.

Разумеется, позволить себе выносить публичное и бесконечно дилетантское, никак не аргументированное суждение о художнике, в 150 раз легче, чем озадачиться достойным материальным обеспечением художественного процесса. И уж, конечно, легче еще и всех вокруг убеждать, что театру этого мизера достаточно. И боюсь, что это тенденция, что это такой стиль работы …

Нет, это не переход на личности. А на пристрастность и предвзятость, на собственное мнение и его свободное высказывание я имею обоснованное право.

Можно сколько угодно делать человека тем, чье имя нельзя называть, но когда мы оцениваем чьи-то деловые качества, уровень профессиональной компетентности и степень владения профессиональными компетенциями, неизбежно коррелируются с уровнем личности.

Да, можно сказать – подумаешь, оговорки, подумаешь, имя-фамилию не выучила. Но в том-то и дело, что эти оговорки случились потому, что у министра, вероятно, узкий культурный кругозор, она не владеет культурным контекстом, а значит, не способна осмыслять культуру как систему. Что, кстати, и показало ее выступление в ОП.

Г-жа Дагаева сосредоточена на сельской культуре, этот контекст ей понятен и близок, там ее боль. Но, во-первых, сегодня это забота всех, кто более-менее соображает, что происходит вообще с селом. Во-вторых, проблемы культуры на селе прозрачны – по цивилизационному счету XXI века, там просто ничего нет, и на стезе заботы об этом секторе культуры нетрудно и почувствовать себя деятельным министром, и прослыть таковым.

Однако когда речь зашла о профессиональном искусстве, г-жа министр «поплыла», и все «хотелки» (будем министерской лексикой пользоваться) свела к строительству очередного блока национальной библиотеки, здания национального музея, здания театра кукол. Был также и кадровый вопрос обозначен, но тут даже утопических «хотелок» по решению этой темы не прозвучало, как и по развитию, собственно, самих культурных институций.

Несмотря на то, что минкульт то ли написал, то ли пишет очередную стратегию очередного развития очередной культуры до очередного года, кажется, на сей раз до 30-го. Говорят, что в этой стратегии приоритет также отдается развитию сельской культуры. Но дело в том, что цивилизационные границы между селом и городом стираются и именно развитие городской культуры, куда входит и профессиональное искусство, и другие культурные институции и создает новый образ новой культуры – целостный, невероятно обширный, переполненный бизнес-потенциалом!

И, конечно, чрезвычайно непростой в управлении. «ГОСТ» не осилит.

Туяна Будаева

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.