Памятник российскому ученому в Мексике

Памятник Кнорозову в Мексике

11 марта в Мексике в городе Мерида рядом с Большим музеем мира майя открыли памятник Юрию Кнорозову, расшифровавшему письмо майя. Это уже второй памятник ученому, первый был возведен в Канкуне. В России памятников этому учёному нет.

Высота памятника около трех метров, ученый держит в руках свою кошку Асю, как на самом известном его снимке. Юрий Кнорозов очень любил котов. Он даже записывал Асю в соавторы своих работ, но редакторы всегда ее вычеркивали. Теперь же они увековечены вместе. Также на постаменте есть иероглифы майя, табличка с указанием годов жизни ученого – 1922–1999 – и фраза, сказанная во время вручения награды за заслуги перед Мексикой: «Сердцем я всегда остаюсь мексиканцем».

«Неразрешимая проблема»

Письменность американских индейцев майя больше похожа на комикс без слов, чем на привычный текст. Со стен, горшков, камней на читателя смотрят существа с жутковатыми гримасами в окружении причудливых фигур. Вскрыть этот код пытались с первой половины XIX века, когда Жан-Франсуа Шампольон сумел расшифровать египетские иероглифы на Розеттском камне. Ему удалось это сделать, сопоставив одну и ту же надпись на трех языках.

Тексты майя сравнивать было не с чем, оттого задача перед учеными стояла труднее. Кто-то, как француз Леон де Рони, был близок к разгадке, но только и всего. Немецкий исследователь Пауль Шелльхас, отчаявшись, под конец жизни даже написал статью под названием «Дешифровка письма майя — неразрешимая проблема».

Эта статья попалась на глаза студенту исторического факультета МГУ Юрию Кнорозову. Его подстегнул вызов Шелльхаса: «Как это неразрешимая проблема? То, что создано одним человеческим умом, не может не быть разгадано другим. С этой точки зрения неразрешимых проблем не существует и не может существовать ни в одной из областей науки!»

Одновременно с Кнорозовым письменность майя пытались расшифровать в США, только глава американской школы майянистики Эрик Томпсон пошел по ложному следу и вдобавок запретил заниматься расшифровкой всем остальным. Он безапелляционно и столь же безграмотно говорил: «Знаки майя обычно передают слова, изредка, может быть, слоги сложных слов, но никогда, насколько известно, не буквы алфавита». Кнорозов думал по-другому, и Томпсон был ему не указ.

Ключ к дешифровке

В университете Кнорозов перевел со староиспанского на русский язык «Сообщение о делах в Юкатане», книгу о жизни майя во время испанского завоевания, которую в 1566 году написал францисканский монах Диего де Ланда. Считается, что в основу книги де Ланда положил труды индейца с европейским образованием по имени Гаспар Антонио Чи. Кнорозов догадался, что индеец записывал майянскими знаками не звуки, а названия испанских букв, и что алфавит из 29 знаков в «Сообщении» – ключ к дешифровке непонятных письмен.

Сначала Кнорозову нужно было определить, что это вообще за письмо. Человечество придумало не так много способов записывать речь. Самый удобный – это алфавит, в котором каждый знак передает звук, как в русском. Алфавитное письмо состоит примерно из 30 знаков. Другой способ – когда знак передает слог, как в индийской письменности деванагари. В слоговом письме обычно от 60 до 100 знаков. Третий тип – идеографическое письмо, где знак передает целое понятие. Несмотря на то, что в самом скромном варианте оно содержит свыше 5 000 знаков, им и поныне пользуются китайцы.

У Кнорозова были на руках три довольно длинных рукописи майя. Он подсчитал, что в них всего 355 самостоятельных знаков, то есть письменность – слоговая, а точнее – фонетическая. Это не противоречило ни работам предшественников, ни записям Диего де Ланды.

Первые слова майя

Используя в качестве ключа алфавит Ланды, Кнорозову удалось прочесть некоторые знаки. Че-е – так в Мадридской рукописи записано слово «че», означающее дерево. Че-ле – «чель», то есть «радуга», это имя богини Иш Чель. К’и-к’и — к’ик’ – шарики душистой смолы, ма-ма – так в Дрезденской рукописи записано имя божественного предка по имени Мам.

Со временем читаемых знаков становилось все больше, но это было только начало. Дальше нужно было овладеть шрифтом и индивидуальным почерком писцов майя, чтобы распознать все варианты написания иероглифов, даже полустертые и искаженные. После этого Кнорозов разделил корни и остальные части слов, а затем проанализировал, как часто повторяются и как сочетаются знаки, — это позволило выявить служебные слова, главные и второстепенные члены предложения.

На этом этапе Кнорозову уже не составило труда предположить общий смысл предложений. Правильна ли дешифровка, он проверял с помощью «перекрестного чтения». Суть в том, что по идее один и тот же знак одинаково читается в разных словах, эти слова связываются в осмысленные предложения, а те, в свою очередь, не противоречат всему тексту. Кнорозов нашел несколько подходящих примеров.

у-лу – > ул, «приходить»;

у-лу-ум – > улум, «индюк»;

ку-цу – > куц, «индюк»;

цу-лу – > цул, «собака».

Эти примеры зачастую подтверждала сопровождающая сцена, где был изображен индюк или собака.

Пыль туркменских ковров

Расшифровка письма майя растянулась на несколько лет. Кнорозов уже защитил диплом по шаманству и собирался поступить в аспирантуру, но его не взяли ни в МГУ, ни в Институт этнографии. Как и сестре Галине, Юрию припомнили, что в войну он и его семья находились на оккупированных врагом территориях. Не смогли помочь даже его руководители, крупнейшие этнографы Сергей Толстов и Сергей Токарев.

Кнорозова направили в ленинградский Музей этнографии народов СССР, где, как иронично замечал сам Юрий, он выбивал пыль из туркменских ковров. Кнорозов поселился в музейной комнатке-пенале, а его соседом несколько месяцев до очередного ареста был ученый Лев Гумилев, сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой.

Комнату Кнорозов превратил в маленькое личное царство, заняв пространство от пола до потолка прорисовками знаков майя. Именно здесь в начале 50-х была завершена дешифровка. В 1955 году Толстов и Токарев организовали Кнорозову защиту кандидатской диссертации. Ему сразу присвоили докторскую степень. В научном мире его начали почитать как гения и надежду страны. Кнорозов продолжил работать в Кунсткамере, где остался до конца своей жизни.

Мировое признание

Очень быстро о дешифровке узнали и за рубежом. В 1956 году академик Алексей Окладников добился разрешения для Кнорозова поехать на международный конгресс американистов в Копенгаген. Доклад Юрия произвел сильное впечатление на собравшихся. У всемогущего Эрика Томпсона, по его собственным словам, подскочило давление, как только до него дошла весть о нахальном русском. Сам же Кнорозов и не подозревал, какую бурю ненависти вызвал его успех у главы американской школы майянистики.

Ни разу не побывав в Мексике, не выходя из кабинета, советский исследователь сделал то, чего не добились ученые, годами проводившие полевые исследования в Центральной Америке. Сам Кнорозов иронично замечал: «Я – кабинетный ученый. Чтобы работать с текстами, нет необходимости скакать по пирамидам».

Научные достижения Кнорозова в 1960-х оценивались в СССР на уровне успехов в освоении космоса, но слава его раздражала и мешала работать. Работал Кнорозов без остановки. Перед собой он поставил много задач: чтение многочисленных текстов майя, дешифровка других систем письма, развитие связанных с головным мозгом теории сигнализации и фасцинации, а главной целью его исследований была системная теория коллектива.

Заселение Америки

В 1980-х Кнорозов добавил к своим темам еще одну – заселение Америки. Курильская гряда, по его мнению, была подступом к Берингии, пути, по которому предки индейцев пересекали обнажавшееся дно океана в сторону Нового Света. Согласно его гипотезе, континент начали заселять за 40 тыс. лет до н.э., то есть на 20 тыс. лет раньше, чем все считали в то время.

Долгое время Кнорозов считался не выездным. Но в 1989 году его отпустили по приглашению президента Гватемалы. Он поднялся на вершину пирамиды Тикаль и долго стоял один в раздумьях на самой вершине.

В 1995 году Кнорозову вручили серебряный орден Ацтекского орла за исключительные заслуги перед Мексикой. Получив награду, он сказал по-испански: «Сердцем я всегда остаюсь мексиканцем». После этого он несколько раз летал в эту страну по приглашению Национального института истории и антропологии. Там он посетил самые заветные места: Паленке, Бонампак, Йашчилан, Чичен-Ица, Ла-Вента, Монте-Альбан, Теотиуакан, Шочикалько. Кнорозов не переставал удивляться, с каким почтением к нему относились простые мексиканцы.

Великий ученый умер 30 марта 1999 года. Умер в одиночестве в коридоре городской больницы. На прощании собралась толпа, люди не помещались в тесном морге. Его похоронили на Ковалевском кладбище. На холодное месиво из глины падал снег, кричали чайки.

Спустя пять лет на могиле поставили памятник – стелу из белого известняка на невысокой ступенчатой платформе. На ней рельеф – Юрий Кнорозов с любимой кошкой Асей.

Галина Ершова


В 2010 году Мезоамериканский Центр РГГУ открыл подразделение в столице мексиканского штата Юкатан. Спустя два года заработал и центр на территории Свято-Троицкого православного монастыря в Гватемале. С этого времени на землях майя постоянно проводят международные исследования в рамках научной школы Кнорозова, а в гватемальском Университете Сан-Карлос появилась кафедра Юрия Кнорозова. Гватемальцы собираются посмертно присвоить Кнорозову звание почетного доктора.

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.