Об АУЕ и молодежных группировках Улан-Удэ 60-80-ых годов

В связи с последними ЧП в школах страны опять всплыла тема АУЕ, и её влияния на молодежную среду особенно среди школьников. Кое-кто среди наших наблюдателей тут же перекинул мостик к молодежным группировкам 60-80-ых годов. Дескать, именно эти группировки оказали решающее влияние на формирование уклада АУЕ среди нашей молодежи.

Борьба с криминалом

Нужно отметить, что феномен молодежных группировок возник не во всех городах бывшего СССР. Схожие явление присутствовали во многих промышленных центрах страны, но в таком развернутом виде отмечались только в ряде городов, среди которых специалистами выделялись Казань и Улан-Удэ. Среди близких черт той среды, в которой происходили те события можно выделить многонациональный состав населения, значительный вес промышленных предприятий и довольно высокая доля численности пришлого населения в первом поколении, занятая в промышленности и других отраслях экономики города.

Переселенцы, работники крупных предприятий, образованных после Великой Отечественной войны, частично приехали из сельских районов, а в большей степени из других регионов, в связи с дефицитом рабочей силы в регионах с высокими темпами промышленного производства, в том числе в Татарстане и Бурятии. Среди прибывших на заработки было много людей с криминальным прошлым. Были и те, кто оставался в Бурятии после отбывания сроков в многочисленных колониях и поселениях на территории республики.

Помимо промышленности активно развивалась и социальная сфера, требовавшая специалистов с высшим образованием. Поэтому именно в этот период наблюдался и бурный рост высшей школы в этих же регионах.

Моя мама, выпускница первого потока ВСТИ, вспоминала, что проживая в общежитии тогда еще БСХИ на Гагарина, студенты часто становились жертвами разбойных нападений местной шишковской шпаны. Грабежи носили настолько массовый характер, что милиция не могла справиться с их потоком. Тогда власти пошли на крайние меры. Из студентов сформировали группы, которые с одним милиционером устраивали засады в опасных местах. Ловили всех местных молодых людей подряд. Если при них находили оружие, то их били и сдавали в милицию. Если орудия не было, то просто били и отпускали.

Только после этого грабежи пошли на спад. Тем не менее, общая криминогенная ситуация сохранялась даже спустя десятилетие после этого. Это я уже хорошо знаю, поскольку мой отец работал в милиции на руководящих должностях в 60-70-ые годы – до своей гибели.

Бытовой шовинизм

Отдельную проблему составляли нападки на национальной почве. Ежедневно можно было нарваться на оскорбления на почве бытового шовинизма, как от взрослых, так и от детей. Это я уже помню с детского сада, когда приходилось порой с кулаками доказывать, что у тебя штаны не горят. И это при том, что со стороны воспитателей, учителей и властей всех уровней велась интенсивная и весьма эффективная интернациональная работа, а во всех СМИ царил культ дружбы всех народов.

Социализация детей в те времена проходила не так как сейчас, а системно, поэтапно, причем уже с детских садов начиналась активная воспитательная работа, которая приносила реальные плоды. Иначе взрывоопасная ситуация могла привести к намного более сложным последствиям.

Тем не менее, период возмужания происходил в весьма жестких условиях. Улица, которая была нашей средой обитания, были ареной постоянных столкновений между шайками молодежи, живших по «понятиям» или по АУЕ и обычными подростками.

Поначалу, в Улан-Удэ все происходило как везде. Школьников подкарауливали местная шпана, отбирала деньги на еду. Порой школьников били. Практически каждый, кто рос в 60-70-ые годы в Улан-Удэ, знает, как это было.

Отчасти виной была различие социальных групп, откуда происходили подростки. Как правило, шпана формировалась из детей рабочих, лиц с невысоким образовательным и культурным уровнем. Они видели в хорошо одетых ровесниках из центральных школ своих оппонентов и стремились уравновесить положение силовыми методами. Культура «синих» (АУЕ) с их противопоставлением Системе им вполне подходила.

Молодежные группировки

Кто-то из подростков просто терпел насилие, кто-то вливался в «синие» банды. Но кое-кто уперся и начал объединяться в подростковые союзы. Среди бурят, выходцев из села во втором поколении, был популярен спорт – борьба и бокс. Практически все мои ровесники тренировались, плюс еще подпольное карате. Именно они, физически превосходившие многих сверстников, составили костяк будущих молодежных группировок Улан-Удэ.

К ключевым особенностям этих группировок нужно отметить мужское братство, взаимовыручку, чувство локтя, дисциплину, царившую особенно в 70-ые годы. Бросить товарища было равносильно предательству. А за это каралось серьезно. Самым страшным наказанием было отлучение от братства. Тогда ты становился ничейным, изгоем, на которого мог «наехать» любой. Принадлежность же к группировке могла охладить пыл любой горячей голове, достаточно было сказать, что ты – «хунхуз» или «шестьдесяттретьевский». Нужно было лишь подтвердить это общими знакомыми, известными, как правило, многим юношам моего возраста. Эти имена знал весь город. А сталкиваться в противостоянии с теми же «чанкайшистами», «хунхузами», «63-скими», «генералами» или «бабочками» рисковал не каждый.

Крупные группировки могли вывести сотни бойцов. При этом их отличие от блатных банд заключалось в том, что помимо лучшей индивидуальной подготовки бойцов, вся группировка представляла собой некий орден, с четким порядком и дисциплиной. Если «чавы» могли выставить на одно побоище 200-300 разнородных бойцов, то уже на другой день их ряды могли очень сильно поредеть. У нас же пропуск по неуважительным причинам был просто невозможен. На моей памяти на комсомольские собрания ходили хуже, чем на всякие «маневры» и «рейды». Один из известных руководителей наших СМИ в детстве из-за этого лишился поста председателя школьной комсомольской организации.

Даже в сельской местности знали, что город поделен на зоны влияния и лучше не нарываться на неприятности. Ведь за нападение на любого члена группировки могли встать десятки и сотни парней. И вставали много раз! До тех пор, пока весь город не охватила сеть «шанхаев», «цинхаев» с их шерифами и жесткой ответственностью за любое нарушение неформальных законов.

«Чуваки» и «чавы»

В то же время члены группировок никогда не противопоставляли себя обществу, Системе. Каждый был ориентирован на получение хорошего образования, поступление в вуз, последующую карьеру. Совершить любое правонарушение означало поставить крест на всем этом. Среди моих одноклассников, хотя у нас учились дети рабочих, ни один не имел неприятностей с законом. В то же время многие «чавы» пошли по наклонной и оказались впоследствии за решеткой. Например, «мазер» Батарейки Битуй (Битуев) сгорел заживо в начале 90-ых, задев провода высокого напряжения, когда грабил с дружками по молодости вагоны на железнодорожной станции. Уцелели и смогли выйти в нормальную жизнь среди «чав» лишь те, кто был на периферии блатного движения, не был в первых рядах.

Все эти «чё-каво», распальцовки и прочая мимика, свойственная выходцам из блатного мира, были популярны лишь среди «чав». Чуваки могли лишь в шутку подражать им, пародируя их. За бакланки, белаги, мохеровые кепки, даже за брюки, заправленные в ботинки, запросто могло прилететь от своих же. Дресс-код тогда соблюдался получше, чем в современных корпорациях. Помню, что у нас даже за цветные носки следовало наказание. Хотя у «чайнкайшистов» были популярны красные носки.

Если «чавы» повсеместно носили ножи, опасные бритвы, заточки, которые применяли на улице, то чуваки предпочитали обычные палки, колья, которые можно было легко выбросить или подобрать на улице. Из специального оружия были популярны и то лишь среди тех, кто увлекался восточными единоборствами, нунчаки. Их носили, положив одну палку в рукав, а другую во внутренний карман пиджака или куртки. Другое оружие мы не брали, так как за его ношение грозила статья УК.

Больше нет противоядия

Отдельно стоит сказать, что во всех группировках царила атмосфера интернационализма. За любое оскорбление на национальной почве наказание следовало незамедлительно.

Это противостояние привело к полному исчезновению проявлений бытового национализма в Улан-Удэ. Уже к концу 80-х годов. К этому времени волна уличной преступности в городе пошла на спад. Молодежь привыкла к новому порядку. И это неизбежно привело к спаду движения группировок.

После охвата основной части города, враг исчез, точнее он, как Саурон, растворился во мраке, ожидая более удобной ситуации. И она наступила после перестройки в 90-ые годы – с криминализацией всего российского общества. В условиях, когда культ преступности буквально пропагандировался, образ честного труженика сменился образом бандита и казнокрада, покупающего себе яхты, футбольные клубы и красавиц. Быть робингудами стало неинтересно. И ростки АУЕ начали опять проникать в наше общество, в молодежную среду. Но сейчас того противоядия, которое было создано самими обществом в 60-70-ые годы уже нет. А правоохранительные органы, увы, и тогда и, тем более сейчас, эту проблему, имеющую глубокие социальные корни, решить не могут.

Алдар Бадмаев

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.