Почему не стоит бояться запрета на ловлю омуля

Новость года, если не десятилетия: Министерство сельского хозяйства Российской Федерации, в чьем ведении находится и вся рыбная ловля на внутренних водоемах страны, приняло скандальное еще на стадии обсуждения и спорное по сути решение о запрете на ловлю омуля. Но погодите хвататься за сердце — без рыбы не останемся, пишет ИА Байкал Инфо.

Давайте разберемся

Приказом № 450 Минсельхоза России от 29 августа 2017 г. внесены изменения в правила рыболовства для Байкальского рыбохозяйственного бассейна. Запрет на промышленный вылов омуля байкальского вводится в Чивыркуйском заливе озера Байкал и реках, впадающих в него, бассейне реки Баргузин, в заливах Сор (Посольский сор) и Сор-Черкалово (Истокский сор), в реке Селенге. В Северо-Байкальском рыбопромысловом районе вводится запрет на промышленную добычу омуля в определенные сроки: с 20 августа по 15 ноября, в реке Верхняя Ангара с 10 сентября по 15 ноября, в реке Кичере с 20 сентября по 15 ноября, включая их притоки и протоки.

Рыбу нельзя будет добывать даже в виде прилова — то есть неумышленной добычи, попавшей в сети случайно. Ограничения предусмотрены для любительского лова и даже для коренных народов. «Лицам, относящимся к коренным малочисленным народам Севера, Сибири и Дальнего Востока и их общин, осуществляющим традиционное рыболовство, запрещено добывать омуля для личных нужд на маршрутах кочевий, временных стоянках и промежуточных базах», — сказано на сайте Минсельхоза. До 31 октября нельзя будет ловить омуля в реках, впадающих в Байкал, а также на расстоянии менее 0,5 км вправо, влево и вглубь от устьев этих рек. При добыче омуля в промысловых районах Байкала малочисленные народы могут использовать только сети (ставные, закидные и плавные невода, ловушки) с определенным размером ячеи.

Самое главное — ради чего все затевалось: «Изменения устанавливают ограничения на вылов байкальского омуля с целью предотвратить исчезновение популяции байкальского эндемика».

С чем я вас и поздравляю

Судя по приказу, пострадает от него в основном Республика Бурятия — все перечисленные в приказе промысловые районы находятся на ее территории. Однако Иркутской области расслабляться не стоит: еще в начале года и про Бурятию говорили лишь в качестве гипотезы, теперь же все решено, и с 1 октября промышленная ловля вне закона. Если быстрых результатов не будет (а их не будет, это очевидно), действие приказа просто распространят на всю остальную территорию и поставят точку. Прошлый опыт запрета на лов омуля говорит о 13 годах запрета — с 1969 по 1982 год, причем в первые шесть лет запрет был полным, а затем семь лет ловили небольшими порциями — как бы для науки. Были периоды ограничений лова и в начале ХХ века, еще при императоре Николае II, но вводились они местными иркутскими властями, не отличавшимися особой аккуратностью в ведении дел и строго научным подходом, поэтому судить о результатах затруднительно. Ясно лишь одно — время от времени поголовье омуля сокращается настолько, что даже традиционно беспечным чиновникам становится не по себе: а вдруг и вправду весь исчезнет?

Причина ввода ограничений в 2017 году кроется в официальной статистике: Байкальский филиал Госрыбцентра утверждает, что в последние пару лет на нерест в реки бассейна Байкала заходило чуть менее или чуть более 2 млн рыб, хотя среднее значение за многолетние наблюдения — 4,3 млн, а зафиксированный максимум — 9,4 млн голов омуля. Одновременно с поголовьем снижается и качество рыбы: за те же последние два года биомасса омуля сократилась в два раза. Запрет лова даст рыбе нагулять вес, отнереститься в спокойных условиях и увеличить поголовье. Будто бы.

Вот эти самые «будто бы» заключают в себе очень много вопросов. Иркутские ученые расходятся с коллегами из других регионов часто и по разным поводам. Численность омуля и состояние Байкала — один из них. Есть те, кто насчитал нерестящегося омуля в несколько раз меньше Госрыбцентра — всего 300 тысяч голов место пары миллионов; есть те, кто, напротив, полагает, будто методики подсчета изначально неверны и с омулем все относительно неплохо. Во всяком случае, лучше, чем с гибелью губок (фильтрующих воду) и катастрофическим разрастанием водорослей. Есть версии, что омуль по каким-то своим причинам ушел глубже слоев, в которых его привыкли ловить рыбаки и ихтиологи, а там, на глубине, поголовье будто бы вполне приличное. Высказывались мнения, что омуля сожрала нерпа (которая как раз расплодилась необычайно) или внезапно вернувшийся после полувекового отсутствия баклан. Ученым виднее…

Наука наукой, чиновники вообще отдельный разговор, а вот как существовать в новых условиях жителям Иркутской области и Бурятии? Что-то подсказывает, что никаких особых перемен не будет. Взять простой пример: в правилах рыболовства для Байкала, установленных с 2014 года Минсельхозом России, запрещается «осуществлять добычу (вылов)… «на подсветку» с судов и плавучих средств, а также ледового покрова — с использованием осветительных приборов и фонарей различных конструкций с поверхности и в толще воды в темное время суток (астрономическое, с захода до восхода солнца)…». В районе между Слюдянкой и Листвянкой такой лов ведется напропалую, и никто не видел, чтобы браконьеров встречали на берегу строгие полицейские и инспекторы какого-нибудь рыбнадзора.

Легко сказать, что будет дальше

Потому что испокон веков в России «строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения». Минсельхоз что тот петух на насесте: прокукарекал «запрещаю!» — а там хоть не рассветай. Ну, написали вы грозную бумагу, дальше-то что? Рыболовецким предприятиям жить надо? Налоги платить, зарплату — надо? Разумеется. И все местные власти, от главы поселка до начальника райотдела полиции, понимают, что и рыбакам надо, и им самим надо. Потому что Москва с Минсельхозом далеко, а Байкал с омулем — дармовым при добыче и весьма дорогим при продаже — вот он, в двух шагах. Никто из своих не сдаст, никто из чужих не увидит, а если даже сдадут и увидят, то в суде впаяют минимальный штраф, снисходя к безвыходной ситуации.

Возможно, конечно, что как раз тут, да еще в Год экологии (у нас же 2017-й — Год экологии, вы не забыли?), все будет не так: берега озера оцепят подразделения Росгвардии, промысловым лодкам пробьют днища, сети торжественно сожгут в присутствии природоохранного прокурора, акваторию заливов станут патрулировать с военных беспилотников. Кто-то думает, что омуль после этого исчезнет с прилавков магазинов и рынков, будет исключен из ассортимента сувенирных лавок и придорожных рынков? В Москве, может быть, такие наивные люди есть — но не в обоих регионах Прибайкалья. Минимум полгода продавцы могут валять дурака, заверяя, что все это старые запасы. А вы не знали? Ну как же — омуль такая чудо-рыба, что может пролежать в холодильнике не полгода, а целый год, и даже запаха не появится. Потом начнут говорить, что это все поймано на удочку. Собственными руками, гражданин начальник, вот этими самыми! А что в машине еще тонна — так это вся родня помогала, сидели с удочками всю зиму над лунками.

Всякое действие рождает противодействие. Любой запрет лишь объединяет и усиливает тех, кто хочет поживиться на озере, и делает этих людей опаснее. Нельзя воровать нефть из нефтепроводов, но при этом цена бензина растет каждый месяц? Значит, вместо мужиков с кустарными инструментами вы получите мощную банду, отлично организованную и оснащенную, со связями в органах власти, и бороться с нею сможет только ФСБ. Запретили ловить омуля? Вместо браконьера-одиночки с китайской сеткой будет рыбная мафия — опять же отлично оснащенная, организованная, а может, даже и вооруженная. Вот эти бандиты, кстати, наведут вскоре свой порядок: никакие «левые» на промысел не выйдут, потому что все побережье будет поделено на отдельные зоны влияния и нарушать их кому попало уже не дадут. Банды не допустят к ценному ресурсу ни конкурентов, ни мелких пакостников, защитят нерестовые реки и даже приструнят тех, кто эти самые реки загрязняет. Цена омуля, конечно, увеличится, и купить его будет так же непросто, как каспийского осетра, но «сложно» не означает «невозможно» — запрещен же сегодня экспорт черной икры, а она продается. Такой вот парадокс.

Единственный разумный путь к спасению и Байкала, и отдельных обитающих в нем видов состоит, наверное, не в запретах, а в хоть какой-нибудь уже созидательной деятельности. Только что избранный президентом Бурятии Алексей Цыденов должен наконец построить очистные во всех городах республики, и в первую очередь в своей столице. Правительства Бурятии и Иркутской области должны добиться запрета на ввоз в Прибайкалье синтетических моющих средств с фосфатами и нитратами. И самое главное — восстановить существующие и построить новые заводы по разведению омуля. Тогда не надо будет валить все на бакланов и запрещать коренным малочисленным народам ловлю омуля себе на пропитание.

Уже было
Полный запрет на промышленную добычу омуля на Байкале уже вводился в 1969 году, когда среднегодовой вылов составлял в среднем 3,9 тыс. тонн. Через 15 лет, в 1975 году, научные работники провели разведку, и лов омуля вновь разрешили в 1982 году — экспериментальный, а в 1987 году — промышленный. До 2003 года уловы считались стабильными — ежегодно рыбаки поставляли в среднем по 2,2 тыс. тонн «живого серебра». Начиная с 2004 года объемы стали снижаться. Сейчас официально добывается чуть более одной тысячи тонн. Существует мнение, что на этой же отметке держится и браконьерский лов.

Фото Бориса Слепнева

Евгения Уланова

Смотрите также:

2 комментария

  1. Павел:

    А почему омуля стало меньше? По материалам Госрыбцентра в последнее десятилетие уровень вылова (официального+неучтенного) существенно не изменился. Может лучше нужно следить за нерестовым стадом?

  2. Павел:

    Да, еще картинка интересная: в 2014 г. биомасса оценивается в 13 тыс.тонн, в 2015 — 10 тыс. тонн. По материалам Госрыбцентра вылов, вместе с неучтенным, — порядка 1.5 тыс. тонн. Еще 1.5 тыс. тонн «корова языком слизала»? Ну-ну.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.