Крушение «Руслана»: 25 секунд от взлёта до трагедии 6 декабря исполняется 20 лет со дня крушения самолёта Ан-124 «Руслан».

День 6 декабря 1997 года навсегда останется для Иркутска днём траура. Именно тогда самолёт Ан-124 «Руслан», взлетев с аэродрома авиационного завода, упал на жилые дома и детский дом. Спустя 20 лет до сих пор не ясно, почему случилась одна из самых страшных авиакатастроф в истории России, продолжаются споры. Не утихла и боль в сердцах тех, кто пережил эту трагедию, сообщает Ирсити.ру.
О «Руслане»

Фото взято с сайта topnewsrussua.ru

Ан-124 «Руслан» — тяжёлый дальний транспортный самолёт, самое грузоподъёмное в мире грузовое воздушное судно, которое создавалось для транспортировки мобильных пусковых установок межконтинентальных баллистических ракет, а также для перевозки тяжёлой боевой техники. 

Первый полёт опытный образец Ан-124 совершил в декабре 1982 года в Киеве, а в 87-м поступил на вооружение. 

Самолёт оснащён четырьмя двигателями производства украинской компании «Мотор Сич». Ан-124 имеет две палубы: верхнюю, где находится кабина лётного экипажа и пассажирская кабина для сопровождающих груз (до 21 человека), а также нижнюю, грузовую. Благодаря устройству шасси «Руслан» является единственным дальним тяжёлым грузовым самолётом, который может взлетать с грунтовых аэродромов. 

Ан-124 за время эксплуатации доставлял по миру разные грузы, а в октябре 1997-го установил рекорд по массе перевезённого за один рейс – из Парижа в Доху был доставлен химический реактор весом в 125 тонн. А спустя 2 месяца «Руслан» снова попал в новостные сводки – рухнул на жилой квартал Иркутска. 

Это крушение было не первым для самолётов Ан-124. В октябре 1992 года второй лётный экземпляр разбился во время испытательного полёта под Киевом. В момент максимальной аэродинамической нагрузки разрушился носовой радиопрозрачный обтекатель, а после – носовая часть фюзеляжа. Обломки конструкции повредили два правых двигателя, которые из-за этого вышли из строя. Экипаж не дотянул до аэродрома, и самолёт упал. Погибли восемь испытателей. 

В 1993 году в Иране «Руслан» по ошибке экипажа врезался в гору при заходе на посадку, жертвами стали 17 человек. В 1996 году около итальянского Турина «Руслан» разбился, уходя на второй круг при заходе на посадку, погибли четверо. 

Что случилось в Иркутске?

Автор: Борис Слепнёв

6 декабря 1997 года Ан-124 должен был доставить во Вьетнам два истребителя СУ-27УБК, собранных на Иркутском авиационном заводе. Рейс был сложный: Москва – Иркутск – Владивосток – Камрань. По установленному порядку на аэродроме дежурили пожарные, так полагается – при взлёте самолёта типа «Руслан» на взлётно-посадочной полосе должно быть 42 тонны воды. 

«Я дежурил по пожарной части №8, согласно распорядительным документам на взлётно-посадочной полосе должно находиться определённое количество воды. На «Руслан» нужно было 42 тонны воды, поэтому пожарные машины были на полосе. Естественно, самолёт был осмотрен, разрешили взлёт. Время тянулось медленно: подготовка ко взлёту, разбег, сам взлёт», — вспоминает начальник отдельного поста МЧС, подполковник Игорь Уткин. 

После взлёта начало происходить что-то странное – самолёт не набирал нужной высоты, послышались хлопки и стало ясно: сейчас случится непоправимое. 

Самолёт вылетел в 14.44, едва успев перелететь через ограду, он начал падать – отказали три двигателя из четырёх. Сначала гигантский лайнер ударился о крышу дома №126, затем, задев торец соседнего здания, «Руслан» развернулся, и упал на жилой дом, разлетаясь на обломки. От взлёта до падения – 1,5 километра, 25 секунд, 72 жертвы: восемь членов экипажа, 15 пассажиров и 49 человек на земле, 14 из которых дети.

Главное управление МЧС по Иркутской области накануне годовщины катастрофы собрало тех, кто работал на катастрофе: пожарные, спасатели, члены штаба. Среди них — помощник начальника караула пожарной части №8 Сергей Белоусов, который также следил за взлётом самолёта на аэродроме, он рассказывает: 

«Мы стояли на взлётной полосе, провожали самолёт, я видел, что из одного двигателя вырвалась маленькие красные искры. Он поднимался, поднимался, а потом прошёл прямо, через какое-то время стал спускаться. Я сразу закричал: «Что-то не то, поехали вперёд». Мы тронулись, и я увидел, огромный клуб чёрного дыма, было понятно, что самолёт упал, тут же по рации сообщили, где именно это произошло». 

Приехав к месту трагедии, восьмая пожарная часть из четырёх человек вместе с водителем развернула магистральную линию, поставила машину на гидрант и пошла спасать людей из деревянного дома, который находился поблизости с бушевавшим пожаром. Тушили кладовки со стороны улицы Мира, из одной из них вытащили 10 газовых баллонов.

«Такое происшествие в памяти остаётся навсегда. Тем более, что в 400 метрах от падения была моя жена с маленьким ребёнком. Я молился, пока ехали, чтобы это было не там. По долгу службы, конечно, личное отбрасываешь, переключаешься на то, как установить машину, чтобы начать тушить», — делится Белоусов.

Спикер Законодательного собрания Иркутской области Сергей Брилка, занимавший в 1997 году должность заместителя губернатора области по строительству, архитектуре и ЖКХ, вспоминает, что в день катастрофы был, как и многие иркутяне, на хоккее, играла «Сибскана», оттуда после того, как поступило сообщение о падении самолёта, помчался во Второй Иркутск. 

«Безусловно, нужен был штаб, его возглавил губернатор Борис Говорин. Всем было ясно, что в первую очередь нужно побороть огонь. Через 6-7 часов после катастрофы прибыл министр МЧС, наша служба уже к тому времени занималась своим делом. Началась работа. Тяжёлая, многосуточная работа. Закончилась она только на шестые сутки. Было много важных решений: что делать с домом 45, как убрать хвост самолёта, чтобы не разрушить дом. Из-под завалов нужно было достать все фрагменты тел», — говорит Брилка. 

Автор: Кирилл Фалеев

Автор: Борис Слепнёв

Пожарные работали в невероятно сложных условиях: декабрьский мороз, горящее топливо, проливка водой, которая на холоде превращалась в глыбы льда, и всеобъемлющее горе вокруг. 

«Было физически и морально тяжело работать. Начали орудовать мародёры, так что пришлось выставлять второе кольцо оцепления, в школе организовали место для приёма вещей, даже оттуда воровали. В списках, которые дал паспортный стол, были не все люди, которые жили в домах. В доме на Мира было много гостей, поэтому было сложно установить людей. Кроме этого, не было опыта работы в таких условиях», — делится генерал-лейтенант Борис Гроник. 

Занимавший в год катастрофы пост начальника управления государственной противопожарной службы УВД (УГПС УВД) Геннадий Файзрахманов, говоря о событиях того дня, отдельно отмечает, что важно учитывать мужество лётчиков: впереди на пути были девятиэжки и нефтебаза, поэтому, вероятно, как могли, пилоты старались сократить потери. С гордостью говорит о работе пожарных, среди них Юрий Старовойтов: «Руслан» рухнул на его дом, погиб младший брат. 

Сам пожарный не говорит о своей личной трагедии, только о работе: 
«Люди торчали из окон, нужно было спасать их. Скажу, что спасти людей из дома №45 удалось только благодаря одному водителю, который правильно поставил пожарную машину, это Дмитрий Гришевич. И Игорю Уткину, который руководил нами». Упавший самолёт не взорвался, что, считает экс-заместитель начальника УГПС УВД Валерий Перфильев, странно, ведь по всей логике это должно было произойти.«Руслан» был заправлен на 110 тонн топлива, его полная заправка – 180 тонн. Значит, 70 тонн была недозаправка, а это наличие в самолёте взрывоопасной смеси. И почему он не взорвался при падении, как это должно было быть, совершенно непонятно. Я сразу сказал тогда, что раз взрыв не произошёл, значит, территория залита керосином, обошли местность и определили, что порядка 15 тысяч квадратных метров залиты керосином, он был под снегом, везде. Была опасность, что он вспыхнет, поэтому мы приняли решение продолжать лить воду, чтобы смыть его остатки», — поясняет Перфильев. Пожар был локализован в течение часа, что небывало быстро для такого возгорания, ведь по сути горели сразу три самолёта, несколько домов. К 18 часам также был смыт керосин, опасность миновала. В 00.07 пожар был потушен. 
Что помнят люди?

Автор: Кирилл Фалеев

Пожалуй, в самой сложной ситуации тогда, днём 6 декабря, оказались воспитанники детского дома. В учреждении был сон-час, поэтому после падения самолёта сонные дети мало что понимали и выбегали на улицу раздетыми. 

Работавшая в то время директором детского дома Галина Крюкова сбивающимся голосом рассказывает о том, что пришлось пережить в первые минуты после крушения самолёта и потом – во время опознания, похорон, долгого восстановления. 

«Пожарные службы сработали очень быстро, быстро выстроили оцепление, и попасть в детдом уже через несколько минут было невозможно. Сначала дети подумали, что это землетрясение. Одна половина здания полыхала: она сгорела полностью, вторую половину залили, поэтому положение было сложное. Очень быстро заводчане подали автобусы, на которых дети были эвакуированы в школу-интернат №13, потому что только это учреждение могло обеспечить приют 150 детям. Дошколята в момент крушения спали, поэтому они выбежали босиком, раздетые, а день был очень морозный. Надо сказать, что в этот же день пошла благотворительная помощь, нам помогали все, не только местные властные, но и города Сибири и Дальнего Востока. Всё было отлажено так, что не нарушили даже режим детского дома». 

В интернате дети прожили неделю, потом были эвакуированы на курорт «Ангара», через губернатора Бориса Говорина был решён вопрос, чтобы под детдом выделили 137-й детский сад. Воспитатели сами ремонтировали здание: после смены на курорте ехали в детский сад, а потом снова к детям, хотя выжили не все. Крюкова добавляет, что жертв могло быть больше: часть детей была на мероприятии в доме творчества, ещё часть – на катке.

«Насколько это было сложно… опознание детей. Конечно, я тогда не плакала, а сейчас боюсь. Опознание своих детей в морге среди 70 трупов… Сначала мы нашли двух девочек, а на пятый день у нас умерла Аня. Сильно пострадал Макар, сын нашей воспитательницы, его отправляли в Москву. С большими ожогами была Римма, девочка, которая сегодня работает поваром на заводе, до сих пор она не решается на разговор об этом, тогда она училась во втором классе, и погибшие девочки были её одногодки», — бывший директор сбивается, смахивает накатившие слёзы.

Пока воспитатели детского дома собирали перепуганных, замерзающих детей, Вячеслав Выборов, живший в доме №45, искал своих родных, которые в момент катастрофы находились в квартире на первом этаже. 

«День был такой солнечный, мы с бывшей женой и братом возвращались с хоккейного матча, болели за «Сибскану». Подходили, увидели клубы дыма, думали, что-то горит на заводе, когда подошли ближе, увидели оцепление. Конечно, такое увидеть были не готовы, паника, растерянность, страх, никто не пускает за оцепление», — вспоминает Выборов. 

Первой мыслью, говорит Вячеслав, было найти близких. Дома молодого человека ждала мама, младшая сестра, тётя и годовалая дочка супруги. Вокруг бегали соседи, которые вроде бы видели кого-то — у страха глаза велики. Обзванивали больницы, морги, в то же время звонили друзья и знакомые, узнавшие о падении самолёта. Все родные Выборова, находившиеся днём 6 декабря дома, погибли. 

«Недели 2 провели на опознании в морге, да и опознавать особо было нечего. В нашу квартиру залетел двигатель, все плиты туда сложились. Ещё удивительно, что примерно за неделю до случившегося в доме отключили газ, если бы не это, то всё бы взорвалось», — делится мужчина. 

Как вспоминает Вячеслав, его мама всю жизнь боялась летать на самолётах, и по иронии судьбы причиной её смерти стал самолёт, даже несмотря на то, что она была дома. После трагедии пословица «Мой дом – моя крепость» немного потеряла смысл, говорит Выборов, теперь не чувствуешь себя таким защищённым. 

Практически всех, кто погиб под завалами, Выборов знал, по его словам, их двор был очень дружным, вечерами собирались на улице, ходили друг другу в гости, отмечали вместе праздники. В одночасье всё изменилось. 

Автор: Борис Слепнёв

Дружный двор вспоминает и Андрей Коровин, который жил в доме №120 на улице Мира. Ему было 8 лет, и самым ярким детским впечатлением стало то, что самолёт упал на любимую детворой горку. 

«Мы с родителями накануне уехали на дачу, ночевали там. Когда утром собрались ехать обратно в город, к нам прибежала соседка, кричащая, что самолёт упал на наш дом. Отец тогда погнал машину, что было сил, нёсся, как сумасшедший. Пока ехали, думали, что всё, нет у нас больше дома, но нашу квартиру, к счастью, не задело», — рассказывает Коровин. 

Когда семья подъезжала к дому, всё было в дыму, всё серое. За оцепление никого не пускали, но, как вспоминает Андрей, по крышам бегали мародёры, начали разворовывать квартиры.

Ещё Коровин вспоминает рассказ соседа, который въезжал на машине во двор в том момент, когда падал самолёт: «Он говорил, что была оглушающая тишина, а потом над головой повисло что-то чёрное. Через несколько секунд за его спиной рухнул «Руслан». 

Рядом с эпицентром катастрофы оказался маленький сын Леонида Алькова, сегодня сотрудника пресс-службы правительства Иркутской области, который в то время был журналистом телекомпании «АС БайкалТВ». В тот день смешалось личное и профессиональное. 

«Мы с женой выехали в центр города в магазин, и она краем уха услышала, что люди говорят, что во Втором Иркутске упал самолёт. По радио мы услышали, что самолёт упал на детский дом и на жилой дом 45 по Гражданской, а уезжая в магазин, мы отвезли нашего годовалого ребёнка к тестю и тёще на Гражданскую, 46. Поэтому у нас был шок, ведь могли перепутать, ещё что-то. Сразу же побежали в театр кукол, где работала жена, позвонили, выяснилось, что с нашими всё хорошо, но с балкона их дома видно, как из пятиэтажки торчит хвост самолёта. Сразу всё бросили, поехали туда, я прошёл через оцепление», — рассказывает Альков. 

Две съёмочные группы работали круглосуточно в течение 3 дней, чтобы каждые 2 часа давать свежую информацию. 

Глава министерства по чрезвычайным ситуациям Сергей Шойгу
Автор: Борис Слепнёв
Впрочем, журналисты всех иркутских изданий работали в авральном режиме. Вот некоторые выдержки из декабрьских газет 1997 года: 

«За несколько минут до трагедии к дому №45 подъехала машина – с лентами и шариками. Люди готовились к свадьбе. За 3-4 минуты до аварии молодые люди отъехали «выкупать» невесту. Когда вернулись, оторванный хвост «Руслана» уже возвышался, как страшная декорация. […] Когда «Руслан» начал падать, левым крылом он зацепил крышу деревянного двухэтажного строения, напоролся на здание детского дома и рухнул на 64-квартирный дом №45 по улице Гражданской. Всего пострадало шесть жилых помещений. […] Рассказывает одна из жительниц с улицы Мира: «Стою на кухне, капусту для супа режу. Глянула в окно – а там, как в фильме ужасов, прямо на меня самолёт летит», — говорится в материале газеты «Комсомольская правда» от 9 декабря. 

«Даже не верилось, что ещё вчера на этом месте стоял объятый пламенем 64-квартирный жилой дом, вокруг которого валялись элементы обшивки, приборы и агрегаты Ан-124 «Руслан». Нашему взору предстала аккуратно засыпанная чистым мелким щебнем площадка, в центре которой возвышалась бетонная плита с фрагментами разрушенного самолёта. А вокруг – сотни скорбных людей, пришедших отдать последний поклон погибшим землякам. Для многих из них день 6 декабря явился точкой отсчёта на всю оставшуюся жизнь», — писала 11 декабря «Восточно-Сибирская правда». 

С момента катастрофы прошло 20 лет. Теперь грузовым самолётам запрещено взлетать в сторону города с аэродрома авиазавода и со взлётки международного аэропорта, но жители Второго Иркутска, пережившие ужас декабря 97-го, до сих пор вздрагивают от гула пролетающих лайнеров и с грустью смотрят на белокаменную церковь Рождества Христова, которая построена на месте дома №45. Эта церковь – безмолвное напоминание о том, что человеческая жизнь может оборваться внезапно, а беда — обрушиться с неба.
Валерия Максименко, ircity.ru

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.