Сергей Левицкий вызвал жалость к Ричарду III

Очередная постановка худрука Государственного русского драмтеатра им. Н. А. Бестужева Сергея Левицкого спектакля «Ричард III» по пьесе Шекспира вновь оказалась новаторской. И дело не только в переносе событий в современную обстановку.

Спектакль удивил множеством нестандартных подходов к изображению чувств и действий, описанных в пьесе Шекспира. Часть из них удалась – несмотря на жестокость и откровенную показуху, часть – не удалась по этим же причинам.

Пусть Левицкий в ряде сцен попал в цель, но во многих моментах он явно промахнулся, переборщив с эпатажем и нарочитой безалаберностью персонажей, особенно там, где он сильно отошел от текста первоисточника.

Он вставил в пьесу целые сцены, которых нет в оригинале, либо исказил место действие до неузнаваемости с помощью ряда отталкивающих приемов. Так, замок здесь становится помесью морга со скотобойней с подвешенными на цепях кровавыми тушами. И вообще в спектакле присутствует огромное количество крови, то и дело хлещущей из убиваемых людей.


При этом одна из самых кровавых сцен выглядит очень зрелищно – это сцена пыток и казни заключенных в лондонской тюрьме Тауэр. Эта сцена повторяется раз за разом на радость любителям рок-музыки, так как сопровождается очень энергичной музыкой. Оригинально и то, что палачами выступают две девушки в легкомысленной одежде актрис кабаре. Здесь удачно воедино слились музыка и игра актрис (Анастасия Турушева и Аннета Овчинникова), эффектно подтанцовывающих в сценах казни. Забавно, что потом они же выступают в роли монашек, напялив на себя черные балахоны.

Основной сюжет пьесы Шекспира все же просматривается, хотя условностей хватает: автоматы и пистолеты вместо мечей и кинжалов, аэропорт и самолеты – и это в пьесе про средневековую Англию! А когда персонажи спектакля говорят шекспировским стихом, время от времени в их речи встречаются и современные клише, например, в диалоге двух палачек (убийц) о совести и мужчинах.

На протяжении спектакля идет особая игра в поддавки со зрителем, когда постановщик признается в условности спектакля. Так, много раз появляются гигантские субтитры, спроецированные на сдвигавшийся занавес. Первая гласит: «Следующей сцены не было у Шекспира, но режиссер решил ее включить, хотя все в труппе были против». В этот момент на сцену выходит толпа народа в серых балахонах, символизирующих средневековую одежду простолюдинов. Они держат плакаты с надписями «Руки прочь от Хестингса!» и даже «Уэльс – наш!». Это явная отсылка к движению «Крымнаш».

В антракте в ходе импровизированной пресс-конференции Сергей Левицкий подтвердил, что его постановка имеет прямое отношение к реалиям современного мира. Тем не менее, молодой режиссер утверждает, что использовал ряд устоявшихся художественных приемов, взятых из разных спектаклей по этой пьесе Шекспира.

В новом спектакле отличился новый актер ГРДТ Аюр Доржиев. Как объяснил сам Левицкий, Аюр – его одногруппник, окончивший Восточно-Сибирскую государственную академию культуры и искусств в 2008 году. Аюр, как и большинство актеров спектакля, сыграл несколько ролей. Это и убитый еще в начале действия граф Риверс, и харизматичный принц Эдуард, тоже убитый по приказу Ричарда. Также Доржиев играет воина, калеку, еврея, одного из «протестующих», и даже «труп». К слову – роли «протестующих», также как и воинов (в камуфляже с автоматами), сыграли почти все участники спектакля, даже девушки. Также люди играли собак, ластившихся к ногам прохожих.

Во втором действии сильным местом стала игра королевы Елизаветы Вудвилл (актриса Светлана Полянская), оплакивающей смерть двоих сыновей (она уже потеряла мужа – короля Эдуарда, убитого также по распоряжению Ричарда). Елизавета скорбит, проклинает новоявленного короля. Горе женщины показано довольно натурально, и этому не мешают шутовские костюмы и декорации.

Несмотря на весь современный антураж (начиная от музыки до омоновцев в камуфляже), спектакль неуклонно следует шекспировской сюжетной канве, повествующей о реальных событиях XV века. Становится понятно, как с помощью интриг Ричард и его сторонники очерняют конкурентов в борьбе за трон, убивают их. Но став королем, он фактически предал союзника, не дав ему обещанных наград. И вот против Ричарда началось мощное протестное движение и даже восстание. Против него выступили валлийцы, а также претендент на трон короля Ричмонд, призвавший на помощь французов. Их флот пересек Ла-Манш и высадил десант. К удивлению современников, у жестокого короля сохранилось немало сторонников, сохранивших ему верность. Энергично изображена сцена битвы, где люди зашлись в вихре сумасшедшего танца и в клубах дыма с пистолетами и автоматами в руках.

Чтобы прояснить исход основного сражения, введена сцена с журналистами – представительница СМИ в желтой накидке с псевдоанглийской надписью «Tauer TV Pressa» (кстати, правильное написание названия крепости – Tower – авт.), берет интервью у одного из участников битвы. И тот неразборчиво сообщает, что убит конь под королем.

Действительно, Ричард III в отчаянии кричит, чтобы ему подали коня. Именно в этом месте в другом переводе пьесы звучит крылатая фраза: «Коня! Коня! Полцарства за коня», ставшая знаменитой в стихотворном переводе актера XIX века Я.Г. Брянского – в оригинале король готов отдать всё царство за коня.

Коня ему, наконец-то, подводят. Но вместо настоящего скакуна к нему на веревочке приволокли детскую игрушку – лошадку-качалку.

И здесь опять режиссерская удача, когда Левицкий достиг поставленной цели: жалость к павшему королю видна невооруженным взглядом. Сразу вспоминается начало спектакля, когда в детстве другие дети обижали Ричарда и не давали качаться на лошадке, а потом и вовсе уволокли игрушку от него.

И вот финал Ричарда казнят – подвешивают за железный трос к потолку – рядом с кровавыми тушами, висящими весь спектакль над сценой. Палачи пытаются отобрать у Ричарда лошадку, но не у них получается, Ричард вцепился в желанную с детства лошадку. И лишь умирая, он выпускает ее из рук…

Сам исполнитель роди Ричарда (Владимир Барташевич) признается, что жалеет незадачливого английского короля.

— Из-за нехватки любви и внимания, из-за своего физического состояния (горбун, одна нога длиннее другой и скрюченная рука – авт.) Ричард страдает комплексом неполноценности. Ему ничего не остается, как творить зло, потому что его никто не любит и не ценит. Гений-злодей (к сожалению), которого жалко, – рассказал Владимир Барташевич.

Глубокий психологизм образа Ричарда Третьего заложил в свою пьесу еще сам Шекспир. И Левицкий раскрыл суть образа тирана с помощью ряда провокационных приемов. Так что спектакль ждет своего зрителя, которому для глубокого восприятия спектакля необходимо освободиться от некоторых предрассудков.

Алексей Дармаев, фото Егора Бельских

Смотрите также:

1 Комментарий

  1. Аноним:

    Алексей, прочитайте пьесу. Ни слова «отсебятины» не было

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.