Гомбо Зориктуев: «Все не как у людей»

Вы можете не знать имени Гомбо, но вы стопроцентно знаете его работы, если хотя бы раз, хотя бы проездом, бывали в Иркутске. Вы идете за продуктами? Одеждой? Ювелиркой? В ресторан? Собираетесь кататься на лыжах? Снимаете номер в отеле? В любом случае, высока вероятность, что вы окажетесь в месте, брендированием которого занимался Гомбо Зориктуев.

Он абсолютная звезда своей сферы еще с 90-х. Говорят, если логотип для бизнеса в Иркутске создал не Гомбо, значит, на Гомбо просто не хватило денег. У него за плечами только средняя школа и бурная молодость… При этом — сотни созданных логотипов, десятки полноценно продуманных стратегий для бизнеса, в том числе, для стартапов и — ни одного провала.

Гомбо Зориктуев

— Про вас часто говорят, что вы «офигевший» и «на понтах». Что имеется в виду? Я, например, заметила, что вы интервью отказываетесь давать, размещаться в определённых изданиях, и не совсем понятно, почему…

— Ну, на тот журнал, в который мне предлагали дать интервью до того, как ты со мной связалась, я сразу обратил внимание. Я не хотел бы там размещаться, во-первых, потому, что они недавно сделали редизайн. И я им указал на явные ошибки… Во-вторых, это не тот формат, который мне интересен. В свое время, помню, со мной делали интервью в другом каком-то журнале. И они договорились о съемке в одном модном месте. Я отказался там фотографироваться, и это расценили, как «Гомбо опять офигел — понтуется».

Хотя я просто отказался фотографироваться на том фоне, предложив альтернативу. Я ничего не имел против заведения — фон был не подходящим именно в контексте журнала, моей фигуры и того интервью. Важен контекст. Некоторые вещи должны до мелочей продумываться — это важно в бизнесе. А тут такое непонимание вещей….

— Говорят, вы всю печень в свое время оставили на пьянках с олигархатом…

— Ну, где-то, может, и правду говорят… Слушай, это бизнес. Времена были такие. Это была обязательная ступень карьеры. Сейчас вот я уже не пью, завязал.

— Завязали совсем?

— Ну, просто перестал как-то пить.

— Почему же, все-таки, так часто говорят: «Гомбо опять офигел?». Получается, были прецеденты, когда…

— Этот имидж… Ну, во-первых, я хулиган был. Я и сейчас хулиган, хотя сейчас остепенился. А раньше и палец сломать мог. Во-вторых, был период, когда заказчики не понимали, что я вкладываю. И я их отправлял… подумать о смысле жизни. Некоторым в такие моменты казалось, что я офигел. Это я и имею в виду, когда говорю, что нам с твоей мамой больше всех досталось. Мы были первопроходцами. Иногда приходилось быть предельно жестким, чтобы устоять.

— Невозможно было бы выжить?

— Да, невозможно было бы. Это одна из теорий, почему у меня сложился такой имидж.

Вторая теория… Это пошло чуть позже. Некоторые люди, увидев, что я делаю, начинали думать, что они могут сделать лучше и дешевле. Но они не понимали, что успех зависит еще от умения общаться с клиентом, разговаривать с ним на одном языке.

Плакат Гомбо

— Продавать себя…

— Да. Понимать ситуацию, выстраивать взаимоотношения — чтобы заказчик согласился именно на такой гонорар, а не на другой. Они не брали это во внимание, просто считали, что можно делать лучше и дешевле. И оттого говорили, что я офигел — столько брать. Потому что «я мог бы дешевле сделать…».

— Ну, делай дешевле!

— Да, делай… Что еще можно сказать относительно такого имиджа… Я достаточно одиозная фигура. Есть, о чем поболтать… На моей фигуре можно маленечко себе кусочек оторвать… Это нормально — жизненные терки.

— Когда я задала вопрос о попойках и прочем, вы сказали: «Времена были такие». А в какое именно время вы начинали, в каком году?

— Ну, где-то… в 93-м году всерьёз все началось. Или даже в 91-м. Со штурма белого дома в Москве. В том году начал образовываться «Сибэкспоцентр», хотя еще не был построен. Он назывался тогда «Иркутская Ярмарка», располагался на площади Дворца спорта. Уже на следующий год это стало «Сибэкспоцентром». Тогда все началось.

— Помню, вы говорили, что работали с «Сибэкспоцентром»… То есть, фактически, вы с него начали карьеру?

— Нет, начал раньше. Это первый громкий проект. Я еще со школы некоторые вещи делал — мой отец (Валерий Зориктуев — известный в Бурятии художник-график — ред.) этим занимался. Потом работал на видеосалоны, помогал подделывать ярлычки на известные западные бренды для фарцовщиков с барахолки. Не знаю, родилась ты тогда уже или нет.

— Вы говорили, что в 20 лет работали на заводе. Я все никак не могу понять, как вы, все-таки, пришли в дизайн?

— Ну, во-первых, мой папа был хорошим художественным графиком. У него на кухне за разговорами периодически собиралась вся улан-удэнская интеллигенция: художники, актеры, прочие творческие люди… Были разные проекты, журналы. Я среди этого рос, впитывал. А потом карта легла так. Надо было деньги зарабатывать. Подделывал все эти импортные лейблы, помогал фарцовщикам, делал все настолько хорошо, что меня стали рекомендовать.

— Вы как-то сказали, что не получали образования…

— Да, за плечами только средняя школа. И очень бурная молодость.

— Вы как-то говорили о людях, родившихся под счастливой звездой. Причисляли к ним Кокоурова и… себя.

— Да, я приводил его, как пример. И себя к таким людям тоже причисляю. Дело в том, что в мире есть много людей, которые… больше заслужили то, что есть у нас. По справедливости это им за жизненные старания и страдания все должно было достаться. Но, к сожалению, над ними не пролетала в нужный момент звезда… В этом есть что-то мистическое.

— Кстати, да… Иногда кажется, что людей, создающих что-то уникальное, практически нет. При этом, одни очень хорошо устраиваются со своими навыками, а другие, умеющие то же самое…

— Ни то, что нет людей, делающих уникальное… Я иногда могу из совершенно неуникальных вещей создать что-то интересное. Просто так поставить. Это способность увидеть внутреннюю вибрацию предмета, почувствовать. Есть люди, которым это дано. А некоторые этому 5-6 лет учатся в институте, потом идут получать второе высшее, а в результате — хрен.

— Есть вещи, которым в вузе просто не научат…

— Да, но, знаешь, в вузе все равно стоит поучиться определённым условностям, точкам. Взрослые должны давать молодым понимание условностей. Но, когда учишься, нужно учитывать, что в жизни условности могут работать по-другому — подушка тоже может убить, несмотря на то, что мягкая. Если студент выходит с пониманием, что это может быть, значит, преподаватель молодец. Донес.

— Как вы считаете, где нужно учиться, чтобы стать таким, как вы?

— Я не знаю, честно говоря. Но надо учиться. На самом деле, мой случай — это не пример. Это плохой пример, выходящий из ряда вон. А для многих профессий, все же, важны фундаментальные образования. Физик может стать лириком, а лирик физиком — никогда.

Хотя… Вот я придумываю слоганы. Одухотворяю. Отчасти это говорит о хорошем словарном запасе, словарный запас — это энциклопедические знания. Но наличие энциклопедических знаний еще не означает умение их использовать.

— Вы и слоганы составляете?

— Конечно. Слоганы, общую атмосферу бренда, стратегию. Я не просто формирую фирменный знак. Мало родить ребенка — его нужно еще научить ходить. От этого и возникает мой ценник, вообще-то. Потому что я закладываю в бренд больше, чем кто-либо другой.

— Откуда в вас вообще берутся идеи — творческое видение, рациональный подход?

— Все в совокупности.

— А с чего начинается создание бренда?

— С предоплаты. Слушай, я испорченный. У меня все на деньги переведено. Я тот ремесленник, который знает себе цену и все переводит в деньги. Потому что деньги мне помогают хорошо жить, комфортно себя чувствовать — я их люблю. И считаю, что в этом ничего плохого нет — деньги меня не испортили.

Вообще, я считаю, что самая классная штука — это дисциплина. Я отвел несколько лекций и всегда подчеркивал, что главное — это дисциплина. Вся наша творческая братия страдает от символизма творческой профессии. Сталкиваясь с нами, люди сразу ожидают, что мы можем опаздывать, «косячить» сроки и далее по списку. Это не оглашается, но многие из нас часто для самоуспокоения говорят: «Ну, я же творческая личность».

А я говорю: «Вы чего творите то? Сейчас иные времена. Сейчас только дисциплина. Есть дисциплина — есть заработок. Есть гонорары. Нет дисциплины — гонорара не будет». Чем дисциплинированнее ремесленник, тем больше у него репутация.

— Талантливых людей много, но денег стоят те, кто заставляет себя садиться и делать…

— Да. Только дисциплина. Ты смеялась, когда я сказал «предоплата». А я считаю, что деньги дисциплинируют как клиента, так и исполнителя. Это та штука, которая дает гарантию обеим сторонам. Механизм. Чтобы свечка зажглась, нужно минимум чиркнуть спичкой.

— Вы не столько творческий человек, сколько бизнесмен.

— Конечно. Сто процентов. Я всегда им и был. Никогда не выгибался, не гламурился.

— Вы рассказывали про одну компанию, для которой сделали не только брендирование, слоган, но и придумали название, концепцию, фактически, «упаковали» бизнес на стартапе. Получается, вы гораздо больше, чем дизайнер?

— Да. На самом деле, в описанных тобой случаях я просто хорошо угадывал, как в лотерею. За счет опыта и интуиции. Иногда мне сильно не хватало людей с железным аналитическим умом. Было бы вообще здорово, работай со мной еще и они. Я все делаю интуитивно — чувствую, что для бизнеса было бы лучше, как где-то лучше выстроить процесс. Но это, все-таки, не моя компетенция. Для этого нужны бизнес-консультанты. Сейчас такое время, когда только моей работы может быть не достаточно. Потому что все нужно анализировать и считать.

— Бывали случаи, когда вы все продумали, верили в успех, а по факту — не сработало?

— Не подумай, что я кривляюсь, но такого действительно не было. Бывали случаи, когда я выстраивал облако впечатлений, а у клиента не хватало пороху дальше все вести.

— Вы говорили о необходимости для бизнеса периодически делать редизайн. Если по-честному — это действительно необходимо или вы говорите так, потому что это ваш хлеб?

— Это действительно необходимо. У нас многие логотипы создавались в девяностых-нулевых годах. А сейчас уже 2017! Вот ты же изменилась за 16 лет: сменила гардероб, прическу, стала краситься иначе — брови там шире рисовать. Здесь то же самое.

Визуальное брендирование в какой-то момент перестаёт отвечать духу времени. Когда-то оно выделяло, способствовало узнаваемости, а сейчас попросту устарело. Для бизнеса это очень опасно, и это не пустые слова, а опыт — давний, и не наш. У бизнеса должно быть четкое понимание, что это действительно важно, потому что у разных поставщиков примерно одинаковый уровень услуг — плюс, минус. Если, например, говорить об одежде, разница в 100-200 рублей за кофточку погоды не делает. А вот предпочтение к визуальному бренду — решает.

Доченька Алтана нарисовала меня, каким был в 23 года — поразительное сходство

— Как часто вы рекомендуете делать ребрендинг?

— По-разному, зависит от формы бизнеса. Кому-то необходимо раз в пять лет, кому-то — в десять. Есть бренды, которые не стоит менять кардинально. Но поменять «внутреннее звучание», «тембр голоса» — стоит.

— Но ведь есть мировые бренды, которые вообще не меняются со временем. Допустим, логотип Шанель…

— Конечно, есть, но это же совершенно другая история! Не стоит равняться на крупные мировые корпорации с серьёзной репутацией, на которых никто не посмеет даже пальцем… Определённый период времени существовала какая-то метода. И заявлялось, что если человек ее знает и ей следует — он профессионал. Хотя для меня всегда это было странно. Я ведь больше практик и точно знаю, что она не работает. Но теория была возведена в ранг чего-то умного, и кто-то в свое время на ее трансляции нормально заработал себе репутацию. Ну, и молодец, кстати…

— На данный момент вы лидер своей ниши. Не боитесь, что придет кто-то молодой и наглый и «подвинет» вас?

— Наоборот, вокруг меня сейчас создалась интересная группировка молодых людей, талантливых каждый в своем. Они тянутся, потому что ко мне приходят интересные задачи, которые я умею распределять под определённых людей. И я хочу эти задачи распределять под людей, которые мне нравятся, в которых я чувствую стиль и ритм. Некоторые мои коллеги говорят: «Ты зачем молодежь воспитываешь? Конкурентов плодишь?», а я говорю: «Это не конкуренты. Это среда. Чем больше интеллектуальных людей находится на одном уровне, тем выше и культурнее становится все». Мы ведь тянемся друг за другом. Все по-другому начинает работать.

Вот, например, если бы общий уровень коллег твоей мамы подтянулся хотя бы на полколена — всем бы стало лучше. Все бы выросли.

— Вы сформировали ценовой подход? Разве есть дизайнеры, чьи гонорары равны вашим?

— Ни для кого не секрет, сколько примерно берет Гомбо. Иногда некоторые просят чуть меньше, а я говорю: «Вы совсем оборзели? Даже это для вас — слишком много. Этих денег вы не стоите. Шапка должна быть по Сеньке». С другой стороны, я же понимаю, что это бизнес. Сумел он убедить заказчика, что работа стоит полмиллиона — молодец. Это бизнес.

— Часто с вами спорят заказчики? Говорят, мол, вот это — надо переделать.

— Для меня сейчас наступил золотой век, когда мне уже не нужно тратить в таких случаях порох. Не хочешь — пока. Хотя, на самом деле, я могу подстроиться под желания, выжать максимум из того, что я не рекомендую. Иногда и из невозможного вытягиваю. Я за деньги могу промолчать. Бывает, говорю: «Ребята, наступит момент, когда за условленный гонорар я сделаю, как вы скажете. Но предупреждаю, что радости вам от этого не будет». Такие слова многих останавливают. Потому что уже сложилась репутация, и я не теряю времени на убеждения и прочее. И это кайфово.

 

Леля Абу-Навас

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.