Ангарский маньяк помнит все свои жертвы

Евгений Карчевский / Фото: Валерия Алтарева

 

Следователь по особо важным делам СУ СК России по Иркутской области Евгений Карчевский ведет дело ангарского маньяка с сентября 2014 года. Он рассказал о расследовании дела, о самом Попкове и пояснил, какие факты о личности убийцы и его преступлениях были искажены или преувеличены.

 

— Евгений Викторович, когда вы занялись расследованием громкого дела? С чего начинали?
— Дело пришло к нам в следственное управление в сентябре 2014 года (Михаила Попкова задержали в июне 2012 года – ред.). Оно было выделено из прежнего дела по Попкову, которое расследовалось Сибирским федеральным округом. Изначально в нем было 5-6 эпизодов. Причастность Попкова к ним проверялась следователями СФО, но в рамках их работы подтверждения не нашла.
До получения дела в производство я изучил его в полном объёме. Тогда это было около 100 томов. Сейчас их уже больше 300. Я составил для себя информационные и аналитические справки, таблицы, чтобы удобнее было ориентироваться в материалах дела. Стал устанавливать контакт с самим Попковым, изучать аналогичные преступления на территории Иркутской области.
На первом допросе в ноябре 2014 года он вёл себя, как и многие обвиняемые: пытался показать себя в лучшем свете, что он хороший человек, а никакой не маньяк. Любитель, может, и не узнает в нём убийцу, а человек, который работает не первый год, сразу поймёт, где ложь, а где правда. Всё сразу было видно.
Информацию о преступлениях мы в большей степени почерпнули от самого Попкова. Он подробно описывал обстоятельства, рассказывал, что, где и когда совершил. Мы выезжали с ним на места преступлений, где проходила проверка его показаний. Обвиняемый показывал, как заезжал туда, каким образом там располагались строения и деревья — эти ориентиры оставались у него в памяти. Мы останавливались на дороге в 100-200 метрах от места преступления и дальше шли пешком, Попков сам указывал путь.
— Можете ли вы предполагать, сколько женщин пострадало от действий Попкова?
— В те годы (конец 90-х – авт.) многим людям отказывали. Они приходили в милицию, говорили, у нас пропала дочка или другая родственница, а их обращение оставляли без внимания. В связи с чем, у нас нет стопроцентной информации о количестве пострадавших. Есть аналитическая справка по всем без вести пропавшим на территории Иркутска, Ангарска, Усолья и Черемхово, но из тех лиц, которые пропали, нам никто не подходит, потому что люди могли пропасть по разным причинам.
И мы не хотим навешивать Попкову ярлык, что каждая пропавшая — это его рук дело. Каждое сказанное им слово нужно проверить трижды и подтвердить пять раз, чтобы не возникало потом мнения, что на него навешивали преступления.
— Приговор Попкову вынесли в январе 2015 года, а весь следующий год он продолжал признаваться в новых эпизодах, как это происходило?
— Последовательность этих признательных показаний была, скажем так, волнообразная. Он мог рассказать то про одно преступление, то про пять, про десять за раз. Когда мы начали работать, он прямо указал в своих показаниях, что не готов одномоментно дать всю информацию, потому что это большой объём. По каждому эпизоду нужно дать максимально подробные показания: число, месяц, год, где подобрал жертву, на чём ехал, что было надето на потерпевшей, куда поехали, о чём разговаривали, что она о себе рассказывала, какие внешние признаки у неё были, алкоголь пили или нет. Вопросов по каждому эпизоду было очень много, и сразу обо всем сказать он просто не смог.
Все допросы велись с обвиняемым только в присутствии адвоката, выездные следственные действия проводились при участии понятых. Мы много всего нашли за два года, например останки, пролежавшие в земле около 20-ти лет, личные вещи убитых и орудия убийства. В 2015 году делали осмотр места преступления, несколько дней копали яму, Попков указал, что закопал в ней личные вещи одной из жертв на глубину 3-4 метра. И мы нашли то, что искали: сумку, ботинки и бюстгальтер. Никто другой бы на такую глубину ничего специально зарывать не стал. Там же обнаружили остатки кострища, в котором он сжег труп.
По настоящему делу было проведено более 160 различных экспертиз. Всё, что можно было проверить при участии экспертных исследований, проверили. Проводились комиссионные, генетические, медицинские, пожаро-технические и другие экспертизы.

Ангарский маньяк Михаил Попков / Фото: spektr.press

 

— Как вы считаете, продолжит ли Попков признаваться в новых преступных эпизодах в 2017 году?
— Он уже всё сказал на последних допросах, проведенных ещё в 2016 году. Неоднократно ему задавали вопрос: «Это всё, о чём вы можете рассказать?» Он сказал, что всё, больше ему сообщить нечего, всё, что знал, рассказал. В числе новых эпизодов — преступления 2007, 2008 и 2010 годов.
— Вы расследовали разные преступления. Чем дело ангарского маньяка отличается от всех остальных?
— Конечно, это дело пока на вершине моей карьеры. Я читал приговоры известным маньякам – Чикатило и Пичушкину (у Андрея Чикатило 53 доказанных убийства, у Александра Пичушкина – 49 убийств и три покушения на убийство. – ред.), но у Попкова уровень на порядок выше, чем у них.
Во-первых, длительность совершения им преступлений – он орудовал в течение 20-ти лет, пока такого нет ни у кого. Во-вторых, количество жертв. В-третьих, сама его личность, то, что он милиционер. И самый зловещий момент – общий образ потерпевших, он не имеет какого-то аналога.
Если изначально ставили штамп, что это девушки легкого поведения, определенный типаж женщин, то сейчас очевидно – ничего подобного. Его жертвам от 16 до 40 лет. И все абсолютно разные, нет ни одной идентичной: худенькие, толстенькие, низенькие, высокие и так далее. Если показать фотографии убитых, вы увидите, что они были абсолютно разными внешне.
В настоящий момент по этому делу наибольший в России срок следствия – 191 месяц. С тех пор как создали следственную оперативную группу, объединили дела, так оно и расследуется беспрерывно. Делом занимались московские следователи, потом из Новосибирска, затем оно перешло в наше управление, и мы продолжили работу.
— Говорят, что Попков хорошо помнил свои преступления и детально их описывал, несмотря на то, что прошло много времени. Это действительно так?
— Да, так и есть. Это определенное отложение на его психике, некое свойство памяти.
Сейчас мы в рамках назначенной экспертизы пытаемся дать конкретное название этому явлению. Вообще есть определение «эйдетическая память» (зрительная, фотографическая. – ред.) – это свойство памяти покадрово запоминать ситуацию.
Вот, допустим, вы делаете фотографию, на первый взгляд она маленькая, но если вглядываться от и до, то достаточно большое информационное окно в ней находится. То же самое здесь, только мы имеем дело не с фотографией, а с жизненной ситуацией, длящейся в течение некоторого времени. И, как фильм хронометражный, у него это записано на плёнке, которая находится в голове, и он в любой момент может её посмотреть и рассказать нам.
В феврале 2015 года Попков дал показания, в мае мы выехали на указанное им место. Начали копать и обнаружили труп женщины, зарытый в 1997 году. Он указал, где подобрал её, описал жертву, рассказал примерно, где она работала, потому что беседовал с ней, пока ехали. Попков всё это запомнил. Впоследствии мы установили, что на самом деле была такая без вести пропавшая женщина, нашли её родственников. Эксгумированные останки представили на генетическую экспертизу, и специалисты также подтвердили её личность.

Так на глубине 2-3 метров искали вещи жертв маньяка / Фото: irk.ru

— Выдавало что-то в поведении Попкова, что он бывший милиционер?
— Это чувствовалось сразу, как мы начали с ним работать. Он многие вещи преподносит с определенной интерпретацией, показания даёт немного по-своему. Попков уже тёртый калач. Несмотря на то, что не так давно находится в местах лишения свободы, он каждое своё слово обдумывает и взвешивает, это было особенно заметно в самом начале.
Сейчас мы уже притёрлись друг к другу, я знаю, что он может сказать, как может себя вести. Хотя даже из материалов дела видно, что человек, который совершал жестокие преступления, знал, что, где и как будут искать.
Попков догадывался, что орудие убийства нельзя выбрасывать в десяти метрах от места преступления или иметь его при себе. Он увозил личные вещи потерпевших за два-три километра, зная, что такой радиус никто прочёсывать не будет. У нас максимум ограничатся стометровкой по лесу и на этом всё закончится. Оружие он увозил в другие места и там выкидывал. Мы приглашали водолазов, они ныряли, доставали нам топоры. Один топор нашли в Китое, второй — в карьере, в Усольском районе.
— А как маньяк поступал со своей одеждой? Уничтожал её?
— Нет, он очень чистоплотный человек. Попков до такой степени чистюля, что мог два раза в день машину мыть. Весь чистенький ходил. Он преступление совершал, внимательно себя оглядывал, если где-то замечал пятнышко крови на одежде, тут же его замывал, чтобы видно не было ничего.
Как он сам пояснил, такие пятнышки были редкостью, один раз из 20-ти, может быть. В основном всё делал аккуратно, удары наносил так, чтобы на нем никаких брызг не осталось. И это, опять же, к тому разговору, что он обладал определенными знаниями и навыками. Если он бил жертву, то слегка сбоку, чтобы даже если будут брызги крови, они отлетали в сторону. Можно сказать, что рука у него была набита.

Алина Вовчек, Irk.ru

Смотрите также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.