Мой бурятский мир в Шэнэхэне

молодоженысдруз

передсвадьбой

фотосессия

В начале июня я побывала в Шэнэхэне. Нашу семью родственники пригласили на свадьбу в Шэнэхэн.

История семьи

В 20-е годы прошлого столетия сестра моего дедушки Сандакова Зыдрабы – Гадима, понимая, что наступают смутные времена, уехала с детьми в Китай. Там она и окончила свои дни. Ее трое детей остались в Хайларе. Старший брат Һэреэ поехал за ними, однако граница закрылась, и он остался в Китае. Его семья – жена и сын – осталась в Аге. В конце Великой Отечественной войны его сын Цэдаши погиб в Берлине. Старший брат вырастил детей сестры. Он так и не женился…

Сейчас в Китае живут две дочери Гадимы – 86-летняя Бальжид, и 84-летняя Цыбжид, их дети и дети брата Мижид-Доржи.

У дедушки Зыдрабы была большая семья, двое уехали в Китай, остальных сослали в Красноярский край, из них никто обратно не вернулся.

Дорога в Поднебесную

Мы впервые поехали в Китай. Проехали Агинское, Могойтуй и далее направились в приграничный поселок Забайкальский через станции Степь и Борзю. Бескрайние степи, приграничные поселки будто пережили войну или бомбежку – пустые пятиэтажки без окон и дверей, там и тут развалины, и редкие старые дома. Грустно…

И сам Забайкальское вызывает разочарование – везде разруха и нищета. Единственный  плюс – отличные дороги по всему Забайкальскому краю! У нас же в Бурятии – ухабы и ямы.

За державу обидно…

И вот мы на границе. В рейсовом автобусе до Маньчжурии с расспросами, что делать дальше и как, я обратилась к случайной попутчице. Ирина – из Краснокаменска. Она рассказала, что работы у народа нет, все работают на границе. Муж ее на «КАМАЗе» перевозит грузы. А она с дочерью почти каждый день «кэмэлит» (примерно 1500 рублей за перевозку ручной клади коммерсантов). «А что делать», — говорит она.  «Вот за державу обидно… Агинчане молодцы, — добавила она. — Успели пожить по-человечески, и зачем надо было объединять округ с нищей областью!»

Китайская мечта, заветная мечта

Российская таможня пропустила нас быстро. А на обратном пути мы перед российской границей простояли 12 часов. И вот мы уже на китайской стороне. Китай потрясает воображение с первых минут. Уже на таможне поражаешься масштабам и роскоши! На эскалаторе мы поднимаемся на китайский таможенный пост, и видим огромный плакат «Китайская мечта, заветная мечта». Для сравнения в Забайкальске были щиты о борьбе с наркоманией и о праймериз.

Великолепный огромный зал, облицованный мрамором, шикарная люстра, недорогие уютные кафе – все увиденное после нашей убогости поражает резким контрастом.

Затем Маньчжурия! Забайкальский и Маньчжурию разделяют несколько метров разделяют. Та же сухая степь, тот же климат, но какая разница. Мы оказались в современном богатом городе. Ночь, подсветка на шикарных зданиях, это был культурный шок.

Нас встретили родственники, и мы сразу отправились в Хайлар, в Шэнэхэн. Пока мы ехали, начало светать. На всем пути следования нам встречались то памятник воинам битвы на Халхин-Голе, то обоо, то юрточные туркомплексы.

Ранним утром мы приехали в Хайлар, где продолжали удивляться. Если Маньчжурия хоть и эффектный, но все же новый город, то Хайлар – город с историей. Здесь рядом со старинными домами ввысь устремляются современные дорогие здания. Это огромный мегаполис. Хайлар это районный центр Внутренней Монголии. Его можно по административному уровню можно сравнить с Гусинооозерском или Могойтуем, но какая разница в экономическом развитии.

Ёһоо бү алдая!

Очень скоро мы приехали в Шэнэхэн. Как только я оказалась в Шэнэхэне, у меня исчезло ощущение, что я приехала в Китай. Я оказалась в своем далеком детстве! В дом Цолмон хуряхай и Сэсэгма абжаа перед свадьбой приходили гости в бурятских дыгылах. Бабушки садились на пол и начинали шить шэрдэг.  Рассказывали друг другу новости, шутили, смеялись. Точно также в годы моего детства собирались старики в доме моего дедушки Сандакова Зыдрабы и Бадмаевой Чимит, говорили, общались, жили… Нигде я не могла найти эти нотки, чувства из моего детства, и вот, нашла в Шэнэхэне. Несколько дней в бурятском мире.

Теперь о самой свадьбе. Жених – мой троюродный брат Цокто-Цырен, невесту зовут Сэлмэг. Свадьба проходила под открытым небом. В середине располагалась своеобразная сцена. Вокруг столы – мужчины на правой стороне, женщины – на левой. За столом сидят только люди постарше. Молодежь обслуживает, наливает чай, занимается организацией.

Самый примечательный момент – свадьба проводилась без водки, без всякого спиртного. Как сказал мой папа, он впервые за 78 лет жизни на такой свадьбе, он был явно в недоумении.

К приезду делегации гостей со стороны невесты, все встали и пошли их встречать. Когда некоторые остались сидеть на месте, я услышала слова: «Ошое булта  угтае. Ёһоо бү алдая!» Эти слова и стали главными в моем восприятии бурят Шэнэхэна. Почти 100 лет живут 7 000 бурят в Китае, не теряя своих традиций и своего языка.

На самой свадьбе гости не выступают, по сценарию больше внимания уделяется обрядовым моментам. Например, выход невесты с подругами – важный момент торжества. Девушки в дыгылах, в красивейших украшениях, нет ни белых платьев, ни вечерних. Все в дыгылах. Представили главных родственников. Ведущий объявил о подарках, которые гости вручали перед свадьбой. Дали слово моему папе – он для них нагаса.

В гостях я узнавала много нового. Приемы ведутся по старинным традициям. Во главе стола – дээгуур садится самый главный по кровному разделению человек. И далее – по меньшей значимости. Женщины не садятся за стол с гостями.

Социальная политика в Китае

Интересны меры социальной поддержки населения китайским государством. Сами шэнэхэнцы отмечают, что жизнь в стране за последние годы значительно улучшилась. Пока мы гостили у брата Цырендаши, подъехали рабочие и покрасили его дом. Оказывается, до этого отштукатурили дом они же, причем все это бесплатно. Заборы вокруг домов и усадеб также государство строит населению бесплатно.

Сейчас главный девиз руководства страны – борьба с бедностью. Например, всем нуждающимся государство бесплатно строит дома площадью 40 квадратных метров. Как при коммунизме.

Мы составами отправляем в Китай наш лес, а в Поднебесной запрещено вообще рубить деревья, за нарушение этого закона дают 3 года тюремного заключения.

Конечно, я обратила внимание на внутреннюю политику Китая в области сохранения и развития монгольского языка. Что интересно, обучение во всех детских садах ведется на монгольском языке. В начальной школе до 3-го класса дети осваивают только монгольский язык и старомонгольскую вертикальную письменность. Китайский и английский языки начинают изучать соответственно с 3-го класса. И плюс очень хорошая языковая среда – телевидение «Одон», знакомое всем нам, вещает круглосуточно на монгольском языке.

Это только некоторые моменты из жизни наших соотечественников. Самых близких нам, но живущих в совершенно другой культуре. И я думаю, какой жестокий исторический эксперимент совершен над бурятским народом. Часть нашего народа оказалась в иной от нас среде, но осталась нам такой же близкой и понятной.

Бутидма Зыдрабын

Смотрите также:

2 комментария

  1. Да бурятский народ разделен и это сделали большевики и коммунисты ЧТОБЫ МЫ Стали бессильные и равнодушными.

  2. Баир:

    Надо Бурят Монгольскую Республику создать

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.